Принято считать, что ведьм сжигали на кострах. Так оно и было, но только в Шотландии, на континенте и в Англии до Реформации. При Эдуарде I свод действовавших тогда английских законов предписывал предавать огню «колдунов и колдуний, отступников, содомитов и еретиков, публично изобличенных».
Впрочем, как мы уже могли наблюдать, многое зависело от того, готовы ли светские власти привести в исполнение крайний приговор. На деле нередко выносили приговоры и помягче: позорные столбы либо иные подобные покаяния.
На ведьм не всегда смотрели с ужасом и отвращением. Взять, к примеру, случай 1570 года: викарий церкви Св. Дунстана близ Кентербери с полным негодованием жаловался властям на смотрителя кентерберийской тюрьмы: мол, тот позволяет заключенной ведьме слишком много воли. Мало того, тюремщик во всеуслышание заявлял, будто «эта ведьма своим врачеванием приносит больше пользы, чем господин Пандалл и господин Вуд, проповедники слова Божия». После Реформации в Англии в силу вступил светский закон, и осужденных на смерть ведьм вешали. В Шотландии же сохранился обычай костров, а с ним же и обычай выбивать признания пытками. В Англии пытки считались незаконными, хотя смрадные тюрьмы, в которых держали подозреваемых, и сами по себе были той еще пыткой.
И все же, согласно протоколам английских процессов – признания добывали дурным обращением всякого рода, пытками, по закону, не считавшимся. Подозреваемых морили голодом, лишали сна, часами насильно водили взад и вперед. Их «купали» – связывали крест-накрест руки и ноги и бросали в воду, в глубокий пруд, чтоб посмотреть потонет человек или всплывет. Если всплывал, это считалось знаком вины. Если шел ко дну – его вытаскивали за веревку, обвязанную вокруг пояса и объявляли невиновным. Для людей пожилых и немощных такое испытание порой заканчивалось смертоносно – потонули они или выплыли. Смысл его, судя по сему, кроился в следующем: ведьма отреклась от христианского крещения и предалась дьяволу, а потому и вода отвергает ее, выталкивая наверх, свидетельствуя вину.
В архиве города Рай, что в Сассексе, сохранилась запись: 7 декабря 1645 года мэр и другие должностные лица распорядились «Марту, жену Стивена Браффа, и вдову Энн Хаусел, подозреваемых в колдовстве, испытать, опуская в воду»
Поводом послужила жалоба Фрэнсис Ройял, жены Уильяма Ройяла: она уверяла, что вдова Хаусел дважды явилась к ней в дом сверхъестественным образом. В первый раз, по ее словам, дело было около полуночи. За дверью, выходящей на улицу, выл пес. Френсис выглянула в окно, окликнула его, но пес так и не унялся и не ушел. И тут, хотя дверь не отворялась, в комнату вошла вдова Хаусел. Приблизившись к постели, она взяла хозяйку за левую руку и сказала: «Гуди Ройял, ты должна пойти со мной». Перепуганная Фрэнсис спросила: «Куда?» Гостья ответила: «Домой».
Идти хозяйка отказалась, и призрачная гостья исчезла. Позже она явилась вновь, на этот раз пройдя сквозь оконное стекло.
На этом основании Энн Хаусел присудили к испытанию водой. Что вменяли Марте Брафф, в записи не сказано. Быть может, госпоже Ройял всё это привиделось во сне, а быть может, она попросту оговорила соседку со зла. Как бы то ни было, дальнейших записей о суде или наказании нет. Позволю предположить, что испытание оправдало обеих.
О том, скольких людей в Англии судили и осудили за колдовство, строили немало догадок, и нередко они превращались в сенсацию. Так и оставалось все на уровне домыслов, пока не появились разыскания К. Л’Эстрейнджа Юэна, изданные в 1929 году под названием «Охота на ведьм и процессы над ведьмами» (Witch Hunting and Witch Trials). Юэн первым систематически исследовал государственные архивы в поисках отчетов о ведьмовских процессах.
Нельзя не восхититься упорством автора, который не только отважился на такой труд, но и довел его до конца. Начал он с бумаг выездных сессий так называемого Домашнего округа (Home Circuit), куда входили графства Эссекс, Хартфордшир, Кент, Суррей и Сассекс: эти источники уводят нас в прошлое дальше прочих — к 1559 году. По его оценке, уцелело около семидесяти семи процентов окружных документов. Некоторые уцелели, другие оказались смяты, скомканы и покрыты пылью, иные уничтожило время. Случалось, что прочесть их было решительно невозможно. Часть бумаг лежала не на своём месте или была помечена неверно. Те же, что поддавались прочтению, были написаны корявой, сокращенной латынью, пестрящей давно вышедшими из употребления юридическими терминами.
Из этой груды истлевающих бумаг благодаря своему упорству и знаниям, Юэн извлек по меньшей мере изрядную долю правды о ведьмовских процессах в Англии. Сам он, впрочем, предупреждает, что его цифры охватывают, возможно, лишь половину дел Домашнего округа. В его исследование не вошли городские процессы, неподсудные выездные сессии. Разбирательства по воле городских властей, вроде упомянутого распоряжения мэра города Рай, случались, судя по всему, довольно часто.
Юэн разобрал затем и бумаги прочих выездных округов Англии и Уэльса. Нам тут особенно интересны его цифры по Сассексу. По его словам, за годы с 1658 по 1736, в колдовстве обвинили около 17 лиц. Однако, пересчитывая дела из его выписок из обвинительных актов, я насчитываю лишь 16. Причем два из них относятся к одному человеку. Стало быть, обвиняемых было 15. Из этих пятнадцати осудили лишь четверых, и только одного приговорили к смертной казни.
Среди пяти графств, это самый низкий показатель. Для сравнения: в Эссексе, где и обвинений, и казней было больше всего, счет повешенных дошел до чудовищной цифры – восемьдесят два человека. Похоже, жители Сассекса оказались терпимее, чем жители других областей Англии. В колдовство тогда верили повсеместно.
Вот вкратце все шестнадцать дел Сассекса:
1572 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Джоан Асбарн из Хейлшема, жену хлебопашца Джона Асбарна, обвинили в том, что она уморила колдовством быка и корову.
1575 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Маргарет Купер из Кёрдфорда, жену лекаря Уильяма Купера, обвинили в том, что она уморила колдовством двух мужчин и женщину.
1577 год. Ассизы в Хоршеме. Марджери Барроу из Чейли, девицу, обвинили в том, что она околдовала женщину. Джулиану Кёртис из Кроли, девицу, обвинили в том, что она околдовала женщину. Элис Касселоу из Мэйфилда, девицу, обвинили в том, что она уморила колдовством вола и двух свиней.
1579 год. Ассизы в Хоршеме. Элис Стедман из Стедема, жену Джона Стедмана, «вудбрукера» (по-видимому, лесоторговца), обвинили в том, что она околдовала трёх коров и бычка, отчего коровы отелились до срока.
1580 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Урсулу Уэлфер из Алфристона, девицу, обвинили в том, что она уморила колдовством свинью, восемь цыплят и двух кур в Алфристоне и двух волов в Бервике.
1589 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Эдварда Ройдона из Хейлшема, перчаточника, обвинили в том, что он уморил колдовством корову и кобылу, околдовал двух мужчин, так что один лишился правой руки, и извёл колдовством ещё одного человека.
1591 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Агнес Маузер из Флетчинга, девицу, обвинили в том, что она околдовала молодую женщину.
1593 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Элизабет Уайт из Балкомба, девицу, обвинили в том, что она околдовала четверых: двух мужчин и двух женщин.
1602 год. Ассизы в Хоршеме. Роберта Стоктона из Даллингтона, работника, обвинили в том, что он уморил колдовством мужчину.
1605 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Роберта Стикдена из Даллингтона, свечника (по всей видимости, того же самого человека), обвинили в том, что он околдовал женщину.
1617 год. Ассизы в Ист-Гринстеде. Маргарет Пэннелл из Сейлхерста, жену Томаса Пэннелла, обвинили в том, что она околдовала мужчину и женщину, отчего те «иссохли и истаяли», а также уморила колдовством свинью и восьмерых поросят.
1654 год. Ассизы в Хоршеме. Джейн Шубридж из Уитиама, девицу, обвинили в том, что она околдовала двенадцатилетнюю девочку. Клемент Шубридж из Уитиама, вдову, обвинили в том, что она околдовала мужчину, а после навела порчу и на ту же девочку, которую будто бы мучила Джейн Шубридж; про всех названных жертв сказано, что они «иссохли и истаяли».
1680 год. Ассизы в Хоршеме. Элис Нэш из Баттла, жену работника Томаса Нэша, обвинили в том, что она уморила колдовством двух маленьких девочек.
(К. Л’Эстрейндж Юэн, по документам Домашнего округа за годы с 1558 по 1736.)
Виновными из всех перечисленных признали лишь четверых. Джоан Асбарн в 1572 году осудили на год тюремного заключения. Маргарет Купер в 1575 году приговорили к повешению. Элис Касселоу в 1577 году приговорили к году заключения – она умерла в тюрьме. Агнес Маузер в 1591 году тоже получила год. Годичное заключение всегда сопровождалось наказанием у позорного столба: четырежды по шесть часов.
А ведьмовских процессах на ассизах в Льюисе записей не сохранилось. В актовых книгах суда льюисского архидиакона есть рассказ о деле двух женщин из Хоува, обвинённых в колдовстве. 21 мая 1588 года вдову Марджери Бэнгер и её дочь Джоан вызвали в суд как «сильно подозреваемых в том, что они отъявленные ведьмы и обычно занимаются сим ремеслом». Вдова Марджери явилась и обвинение отвергла. 4 июня того же года перед судом предстал Джон Брэдфорд из Хоува: его обвиняли в том, что он «великий мантейер (вероятно, „пособник“) Марджери и Джоан Бэнгер в их колдовстве».
Суд назначил очистительную присягу: обвиняемым велено было найти четырёх человек доброй славы, готовых поклясться в их невиновности. Такие нашлись, и все четверо оказались женщинами: Джоан Брэдфорд, Маргарет Бертон, Элизабет Коллен из Брайтхелмстона и Джоан Элли из Хоува. Так и вышло, что 18 июня 1588 года Джоан и Марджери Бэнгер сочли чистыми от обвинений.
Стоит упомянуть и еще одно льюисское дело. В 1578 году некоего Три, бейлифа Льюиса, и некоего Смита из Чинтинга велено было «допросить о заклинании духов». Иными словами, их подозревали в магической деятельности.
Показательно, что ведьмами их не называют. Между церемониальной магией и ведовством разница вполне ощутимая. Церемониальная магия живёт в гримуарах: в «Ключе Соломона», «Великом гримуаре», «Гримориум Верум», «Лемегетоне». Традиция эта по большей части восходит к еврейской каббале, тайному преданию Израиля, а основные её понятия, возможно, идут ещё из Древнего Египта.
Ученые Средневековья и Возрождения осознавали, что у евреев хранится тайное магическое знание. Оттого и изучали древнееврейский: для виду ради обращения иудеев, а на деле ради их секретов. Добытое каббалистическое знание переводили на латынь или на родной язык, а иной раз покрывали старинные обряды христианским лоском.
Стало быть, церемониальная магия – достояние книжников, а порой и священников. Суть ее в вызове духов, повелевании ими, используя тайные и могущественные имена Бога, те самые «слова силы», что знал царь Соломон. Кое в чем ведьмовство и церемониальная магия сходятся, но ведьмовство первобытнее, проще, прямее и восходит к языческим культам плодородия, глубокой старине. Оно принадлежит деревне, тогда как церемониальная магия живет в кабинете или потайном святилище. Магу положено быть немного книжником. Ведьма может и вовсе не знать грамоты.
Различать оккультные традиции важно. Иные писатели, и прежде всего Монтегю Саммерс, сваливают церемониальную магию и ведовство в одну кучу и выводят то и другое к умышленному воззванию Сатаны. Это обобщение слишком размашисто и вводит в заблуждение, но, к сожалению, его нередко принимают на веру.
Наши предки видели разницу и держали ее в уме. Двоим льюисским жителям, о которых шла речь, назначили допрос «касательно заклинания духов», а годом раньше, в 1577-м, Джоан а-Вуд предстала перед сессией мировых судей в Сифорде, что в Сассексе, «за то, что она ведьма».
Перевела: #Саара,
Renard Occultisme
